«100 лет БНР: в фокусе левых». О чём спорили участники «круглого стола»

61F17578-3DB6-44BC-A378-29757582421622 марта 2018 года в отеле «Минск» состоялся «круглый стол» «100 лет БНР: в фокусе левых», в котором приняли участие представители Белорусской партии левых «Справедливый мир» и других левых партий и организаций Беларуси.

100 лет назад в нашей политической истории случилось то, что вполне можно было охарактеризовать как «парад суверенитетов»: единое политическое пространство Россійской Имперіi перестало существовать, Польша и Финляндия получили независимость из рук «господ большевиков», в Прибалтике под защитой кайзеровских штыков объявили о создании Соединённого Балтийского герцогства остзейские немцы, о независимости Украины объявила Украинская центральная рада; о подобном мечтали и другие национальные окраины.

Вот и в Минске в условиях германской оккупации 9 марта 1918 года II Уставной грамотойпровозгласили создание Белорусской народной республики (БНР), а 25 марта III Установной грамотой ещё и объявили её независимым государством. Впрочем, это «ещё не государство, но уже государственность», по меткому выражению одного историка, не просуществовала и года.

Теперь можно бесконечно спорить о природе и перспективах БНР. Например, о том, что, будучи изначально проектом левых деятелей из Белорусской социалистической громады (в первое правительство БНР члена ЦК БСГ Иосифа ВОРОНКО вошли представители БСГ, а такжже российские социалисты-революционеры и члены еврейских социалистических организаций), она имела «туманные» перспективы стать даже первым в истории социалистическим государством; претендовала, во всяком случае, на то, чтобы самые широкие социальные гарантии для подавляющего числа населения сделать правовой нормой. Однако в наши дни всё, связанное с БНР, оказалось окончательно и бесповоротно приватизировано правыми – национал-демократами. Последнее и стало исходной точкой для разговора.

EAC299DD-8BB7-4959-A089-BD15B3F1028B

Один из организаторов, Александр ОПАРИН (интернет-проект Left.BY), заметил, что День воли 25 марта и вообще феномен Белорусской народной республики, важнейшую роль в образовавании которой сыграли левые партии и движения, для современных белорусских левых является одной из причин разногласий: меньшая их часть ориентированы на БНР, большая — всё же на БССР как источник современной белорусской государственности; это сужает возможности для диалога.

Павел КАТОРЖЕВСКИЙ (Партия «Справедливый мир») постарался задать тон всему собранию, обозначив, что, по сути того, что произошло в действительности (вне зависимости от того, что планировалось), БНР оказалась глубоко антинациональным и антибеларусским проектом, дискредитируя саму идею белорусской государственности.  Не обладая необходимыми признаками государства: суверенитетом над территорией (оккупированной немцами), конституцией, аппаратом принуждения, монополией на сбор налогов и применение насилия, — она не являлась и независимой в принятии политических решений, что является прямым условием государственности и субъектности вообще. К тому же, БНР не была признана ни одним государством мира и не смогла создать собственную армию. Вообще, констатировал докладчик, о БНР корректнее вести речь не как о независимом белорусском государстве, а как о одном из органов оккупационной немецкой администрации.

Один из факторов, поспособствовавших объявлению БНР – Октябрьская революция, которая провозгласила право наций на самоопределение и которую так ненавидят нынешние апологеты «БНР», выставляющие себя сторонниками независимой Беларуси. Ленин был, возможно, первым в истории политиком, который заявил об идее независимой Беларуси в своей статье «Удержат ли большевики государственную власть?», которая была написана в сентябре 1917 года. Но даже если Октябрьская революция и создала предпосылки для появления БНР, а менее чем через год БНР перестала существовать и на её месте появилась БССР, то это может означать лишь то, что БНР изначально была мертворождённым проектом и не соответствовала представлениям белорусского народа о национальном государстве, — категорично заявил Павел.

«Как вспоминал участник заседания, на котором принималась 3-я Уставная грамота, провозглашавшая независимость Беларуси, Янка СТАНКЕВИЧ, некоторые члены Рады БНРне могли скрыть своего волнения, а у председателя — Ивана СЕРЕДЫ — дрожали руки… Когда 3-я Уставная грамота была принята, как раз восходило солнце. Кто-то выкрикнул: “Восходит солнце независимой Беларуси!” Но солнце независимой Беларуси ещё долго было скрыто за тучами немецкой оккупации и взошло лишь 1 января 1919 года, когда на освобождённой территории большевиками была провозглашена БССР, которая стала первым национальным белорусским государством, а в октябре 1925 года Рада БНР во главе с премьер-министром Александром ЦВИКЕВИЧЕМ передала свои полномочия правительству БССР, заявив о самороспуске», — завершил Каторжевский.

photo_2018-03-24_12-42-51С Каторжевским поспешил не согласиться историк Анатолий СИДОРЕВИЧ, представлявший Белорусскую социал-демократическую партию (Громада). Например, потому, что, по его  мнению, на момент принятия постановления 15 октября 1925 года Цвикевич был всего только и.о. премьера, который якобы к тому же перед началом конференции сложил с себя должностные полномочия. При этом председатель Рады БНР Пётр КРЕЧЕВСКИЙ, а после него и Василь ЗАХАРКО (председатель Рады в 1928-1943 годах) итогов «капитулянтской» Берлинской конференции не признали. По поводу международного признания БНР у Сидоревича также оказалось особое мнение: как он заявил, в 1919-1920 годах БНР де-юре или де-факто признали Германия, Латвия, Литва, Эстония, Чехословакия, Болгария, Финляндия, Турция, Украина, где работали белорусские дипломатические и военно-дипломатические миссии, консульства и представительства.

На это Каторжевский парировал, что минский историк Ляховский, коллега Сидоревича, в свою очередь, утверждает, что все эти представительства не имели юридического признания. А Александр ОПАРИН предложил ориентироваться на опыт обретения государственной независимости Финляндией в самом конце декабря 1917-го, которую признали ровно тогда, когда это сделало правительство Ленина; последнее было необходимым условием для признания финляндского суверенитета со стороны, например, соседней Швеции, Германии и ряда других стран; это, по его словам, снимает все вопросы: нет признания со стороны Советской России, нет и никакого международного признания, поскольку вряд ли кто стал бы менять правила игры.

-Lh_GkZUBhEПри этом первоначальный социальный характер БНР Сидоревич считает бесспорным. По его словам, уже первое название «Белорусская трудовая народная республика», предложенное БСГ, говорит про это; при этом герб «Погоня» у БНР возникает только в августе, когда в правительство уже пришли правоцентристы из Белорусского национального комитета во главе со Скирмунтом, до того герб очень даже социалистический — стог сена, коса… (чем-то напоминавший первую символику РККА, заметили присутствующие).

В дальнейшем Анатолий изложил уже известные факты. Белорусская политическая элита, прежде всего, БСГ, не была готова к объявлению независимости. Проблема была, например, в том, что в Беларуси не сложилась к тому времени устойчивая партийная система, независимая от российской и выражающая интересы большинства граждан; ряд белорусских политических деятелей (в частности, Антон ЛУЦКЕВИЧ) считал это необходимым составляющим для построения независимомого белорусского государства. Поэтому они продолжали видеть Беларусь частью российского государства в качестве её автономной части, — однако при условии обязательной федерализации и демократизации России.

Однако среди белорусских левых уже начались трения — прежде всего, между реформистским и революционным течениями в БСГ. Одни социалисты (Александр ЧЕРВЯКОВ, Иосиф ЛАГУН и другие), стоя, в целом, на национальных позициях, разделяли, тем не менее, большевистскую социальную и политическую программу; ещё с осени 1917-го они начали создавать Белорусскую социал-демократическую рабочую партию; постепенно члены этой партии вольются в РКП(б) и в апреле 1918-го начнут создавать белорусские секции РКП(б). Вторая группа социалистов, также находясь на белорусских национальных позициях, но не разделяя большевистский подход в социальных и политических вопросах, всё же продолжала исповедовать раннемарксистский тезис «сначала социальное, а потом национальное», — как, например, Полута БОДУНОВА. И, наконец, было третье течение, которое, стоя на национальных позициях, признавала познемарксистский подход, предложенный Энгельсом: без национального не может быть социального освобождения; интернационализм возможен между самостоятельными нациями. Это течение представляли Симон РАК-МИХАЙЛОВСКИЙАркадий СМОЛИЧЯзеп ЛЁСИКАлександр ПРУШИНСКИЙ (Алесь Гарун) и другие. Но всё это были социал-демократы, марксисты, — снова подчеркнул Сидоревич.

А что белорусские правые? Они во главе с Романом СКИРМУНТОМ 25 февраля создали «Минское белорусское представительство» (иначе — «Белорусское народное представительство»). В этом представительстве сплотились и поправевшие члены БСГ (Александр ВЛАСОВ, например), и будущие мученики, и лица не очень симпатичные, как Павел АЛЕКСЮК или Ромуальд ЗЕМКЕВИЧ. Они были за культуру и самобытность белорусского народа и даже рассуждали о независимости нашей страны. Одно им мешало: в социально радикализированной среде их политические и социально-экономические идеи были мало востребованы; тем более, что они выступали против национализации земли и в этом имели расхождения с социалистами.

К тому же почти все они не были участниками Всебелорусского Съезда, а те, кто был, как, к примеру, Алексюк, не попали в Раду Съезда. Поэтому бремя борьбы за Беларусь ложился на плечи социалистов, на членов Совета Всебелорусского Съезда, её Исполнительного Комитета, который возглавил 22-летний социалист-революционер Томаш ГРИБ. При этом опыт сожительства с большевиками, разгон Всебелорусского cъезда в Минске и Учредительного cобрания в Петрограде, большевистские методы управления политической и общественной жизнью и национальная политика (особенно проводимая «окопавшимися» в Смоленске Мясниковым и Кнориным) всё больше отбивали охоту у белорусских социалистов жить в одном государстве с Россией. А ещё было расхождение о роли Советов, — не забыл упомянуть Сидоревич, — для большевиков Советы были органами «диктатуры пролетариата» (а скорее «диктатуры секретариата», как шутили сами партийцы), для социалистических же партий Советы — это органы, в которых избранные народом депутат «советуются».

Сидоревич также сообщил немало других интересных фактов. Например, о концепции Беларуси как «края пяти народов» (белорусов, поляков, литовцев, евреев, русских), разрабатываемую в БСГ с начала ХХ века. При этом об объединении с Польшей, о воссоздании Речи Посполитой изначально и речи не велось: например, в преамбуле ко 2-й Уставной грамоте БНР было сказано о 350-ти годах «неволи», в которой находилась Беларусь, начиная с Люблинской унии. То есть отцы-основатели БНР рассматривали пребывание нашего края в составе Речи Посполитой не иначе как период угнетения белорусского народа.

61B75520-BDCB-474E-9B6E-229D143B763FЮрий ГЛУШАКОВ, в свою очередь, рассказал о роли социалистов-революционеров в национальном и государственном оформлении Беларуси. БНР было сложным и противоречивым явлением, заметил он. При этом представители левого крыла БСГ в лице революционной части её — Белорусская партия социалистов-революционеров (БПС-Р), возглавляемая Полутой БОДУНОВОЙ и Томашем ГРИБОМ, — наиболее последовательно отстаивали независимость страны, опираясь на трудовые слои населения Беларуси; в то время, как консерваторы вроде Скирмунта и умеренные социалисты искали внешней поддержки, безрезультатно заигрывая то с Германской империей, то с Речью Посполитой, вследствие чего потерпели полное фиаско. Знаменитая телеграмма Скирмунта-Алексюка о союзе с Вильгельмом II в 1918 году, как и заключение «Найвышэйшай Радай» БНР 24 марта 1920 года союза с Польшей противоречило акту независимости Беларуси от 25 марта 1918 года (III-й Уставной грамоте), но об этом предпочитают, — обратил внимание слушателей Юрий, — не говорить «в национально-романтической школе» историографии. БПС-Р и Народная Рада БНР осудили эту соглашательскую политику*, — сказал он.

*12 декабря 1919 года в г. Минске по инициативе Белорусской партии социалистов-революционеров (эсеров) с согласия польского командования была созвана сессия Белорусской Рады, принявшая декларацию с призывами к борьбе как с большевиками, так и с польскими интервентами, что привело к расколу Рады на сторонников эсеров и сторонников пропольской ориентации, которые создали «Наивысшую Раду» во главе с Лёсиком. «Наивысшая Рада» в мае 1920 года подписала договор с правительством Польши, по которому Беларусь должна была войти на правах автономии в состав воссозданного в границах 1772 года Польского государства. Летом 1920 года (когда большая часть территории БССР была освобождена РККА) «Наивысшая Рада» добивалась от Польши провозглашения независимости БНР с установлением над её территорией протектората Лиги Наций. — Left.BY.

Упомянул докладчик также, что по влиянию своему и по численности БПС-Р долгое время в разы превосходила КП(б)Б, и расходилась с ней в программных позициях (выступая, в частности, за раздачу конфискованных помещичьих земель крестьянам, а не за объединение их в коллективных хозяйствах).

Вспомнил Юрий ГЛУШАКОВ также и про фигуру Евсея КАНЧЕРА, который входил в руководство Белорусского областного комитета (БОК), вместе с другими организациями готовившим 1-й Всебелорусский съезд в Минске в декабре 1917 года. Именно Канчеру, отбывавшему ссылку на Кавказе и хорошо знавшему Сталина, удалось заручитьсяподдержкой Сталина и Ленина в проведении съезда. Тот же Канчер якобы выступил на съезде в Минске за провозглашение Белорусской советской республики (в то время как другие участники съезда призывали к федеративной связи автономной Беларуси с Россией), а сразу же после разгона съезда выехал в Петроград — «жаловаться» Сталину и Ленину на минских большевиков во главе с Мясниковым. Но Канчеру и БОК лишь пообещали вернуться к теме Белорусской советской республики в будущем.

В итоге, сумировал Глушаков, большевики Западного фронта разогнали съезд белорусских социалистов и белорусских же большевиков, — несмотря на то, что тот проводился при согласии и финансировании руководства РКП(б). Результатом этих ничем не оправданных действий стало неожиданное объединение «левых» и «правых» на уже нелегальных заседаниях Рады Всебелорусского съезда (будущей Рады БНР) и объявление БНР.

photo_2018-03-24_12-42-50

Выступавший следом Максим ЛАТУР (Белорусская партия «Зелёные») наконец-то вернул внимание участников «круглого стола» от исторических ретроспектив к перспективному видению проблемы БНР — в её связи с современным белорусским национализмом. Своё выступление он построил на следующих тезисах.

«Миф о БНР» напрямую связан с белорусским национализмом. Нации при этом, в том числе белорусская, сейчас могут рассматриваться только как «воображаемые сообщества», завязанные на самоидентификацию субъектов, их составляющих. На территории РБ можно выделить сразу несколько типов национализмов – про-властный белорусский национализм, контр-властный белорусский национализм, российский национализм и «евразийский» национализм (микст про-властного и российского национализмов). В то же время следует учитывать, — отметил Максим, — что с 1995 года в Беларуси сформировалась система власти, основными чертами которой являются суверенность, автономность (отдельные ветви власти могут действовать независимо от центра, — на основании того, как они представляют себе «генеральную линию») и стремление к упорядочиванию. В этом смысле стоит рассматривать празднование 100-летия БНР и все действия властей по этому поводу (вплоть до разрешения различного рода культурно-массовых меропроятий в честь 100-летия) как проходящие в рамках ассимиляции контр-властного национализма и упорядочивания в рамках властного дискурса. Эта ассимиляция необходима власти в связи с формированием «поколения Лукашенко» (людей, которые выросли при нём), которое постоянно привносит новые формы социального взаимодействия, с которыми, с одной стороны, нельзя не считаться, а с другой, они могут использоваться самой властью для внеполитического структурирования социального поля.

Самое провокационное выступление позволил себе последний выстующий, историк и журналист-международник Олег НОВИКОВ (Белорусская партия «Зелёные»). Говоря о левых и о БНР, — сказал он, — имеет смысл вспомнить опыт соседей (Украина и Польша), где социалисты также стояли у истоков возрождения государственноси сто лет назад. Однако сегодня про левое реноме Юзефа ПИЛСУДСКОГО или Михаила ГРУШЕВСКОГО, их социальный идеал, практически не говорят. Более того, всё «левое» подлежит изъятию из символического пространства.

В этом плане белорусским левым вряд ли надо идти путём украинских или польских коллег, — в нашем случае, скурпулёзно доказывая левую природу той же БНР. Кроме того у нас нет необходимомого инструментария, которым располагают правые.

Перспективнее взять наработки каталонских левых из школы «Новая история», которые радикально «переписали» историю. Согласно их теориям, Сервантес и Колумб были каталонцами со всеми вытекающим отсюда последствиями. Такая тактика  только на первый взгляд представляется вульгарной. В современных условиях, когда иденичность навязывается примитивными механизмами в «сети», описанный подход к истории способен привлечь массвого потребителя.

Сответственно наша задача, — заметил докладчик, — распространять и популяризировать «миф о БНР» через разного рода сенсации прогрессивного толка. Например, можно говорить о том, что за БНР стояли феминистки или инопланетяне с планеты, где победил коммунизм. Главное научиться использовать популярный тренд, а не уходить в маргиналии или сектанство.

«И в этом нам должен помочь здоровый авантюризм отцов-основателей БНР», — завершил при общем восторге докладчик.

В конце «круглого стола» слово снова попросил Павел КАТОРЖЕВСКИЙ, попытавшийся не просто суммировать всё вышесказаное, а расширить «видение» итогов «круглого стола».

В Беларуси есть левые, которые, как заметил Павел, по крайней мере, индентифицируют себя так. При этом есть левые, которые смотрят на вещи реально (БСДП, например, «Зелёные», «Справедливый мир») и те, которые живут в своём параллельном мире. и либо занимаются субкультурщиной, либо никак не могут переболеть «украинскими событиями».

Есть, далее, даты, — продолжил он, — связанные с БНР, с БССР, с Великой Октябрьской и Февральской революциями, и у нас, у левых, к ним разное отношение. Мы не перестанем спорить, так как у нас есть идеология, и мы неизбежно будем защищать свою идеологическую традицию, и, соответственно, объединяться в одну левую организацию, в одну партию бесполезно и не нужно.

В то же время все мы левые, и у нас есть общие базовые ценности, — отметил выступающий. Правые же, тем временем, всё теснее смыкаются с властью и между ними всё меньше различий. Поэтому белорусским левым надо объединять усилия и стремиться противопоставить белорусским правым и правеющей белорусской власти общую социальную повестку*.

*Кстати, до того Анатолий СИДОРЕВИЧ тоже возмущался тем, что на Дне воли 25 марта определённо не будет никаких социальных требований, что, по его мнению, выхолащивает этот праздник, — во всяком случае, для социал-демократов. — Left.BY.

Объединяться можно и нужно, — завершил свой короткий «спич» Павел, — подчёркивая наши идеологические различия; от этого единство левых сил не проиграет, а только выиграет.

Александр УЛЬЯНЫЧЕВ

Источник — LEFT.BY

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *